Remote Moscow от Rimini Protokoll: от лица Y

Remote X впервые показали в Москве в мае 2015 г. До Москвы городом X становились Берлин, Хельсинки, Вильнюс, Милан, Петербург, Сан-Паулу — и около 50 других городов. У Remote, в котором вместо декораций выступает городская среда, а актерами становятся все участники и прохожие, — обширная география и стабильный успех. Московские показы в 2015 шли 4 месяца, с мая по сентябрь, и собирали аншлаги, в 2016 ситуация повторилась. Повторяется и в 2017; тем не менее организаторы говорят, что третий цикл показов — последний. В этом году Rimini Protokoll, самая неординарная театральная команда Европы, закроет Remote X в Москве и запустит здесь новый спектакль, Cargo X. HSE Press успел поучаствовать в одном из последних полуторачасовых путешествий от Миусского кладбища до секретной локации под руководством голоса из выданных на старте наушников.

 

© Florian Merdes / Badisches Staatstheater Karlsruhe

 

Remote X — потрясающе плотный спектакль: едва ли можно представить, чтобы в другом действе на полтора часа уместился настолько широкий спектр вопросов. Милена (так аттестует себя голос) разговаривает со стаей (так она называет нас, участников Remote) на философские, социальные, политические, специфически театральные темы. Она напоминает нам, что смерть рядом, что увидеть ее и ощутить ее близость можно не только на кладбище, а в любом месте города, но спустя минуту вдруг дает почувствовать себя бесконечно живыми, танцуя балет на эскалаторе. Тут же, рядом с жизнью и смертью, возникают и телесность с духовностью: у синтезированного голоса нет тела, чтобы надеть те красивые вещи из витрины слева от нас, повторяет Милена, зато он никогда не постареет. От красивых вещей, конечно, мы переходим к критике капитализма и потребительской культуры. От потребительства — к господству технологий над нашим сознанием: как не поговорить об этом с толпой из 50 человек, беспрекословно (почти) подчиняющейся командам голоса из наушников?

Механизмы формирования сообщества — это, конечно, центральный элемент спектакля. Если остальное проецируется лишь на внешний опыт каждого участника, и одному будет интересно думать с Миленой про жизнь и смерть, а другой сконцентрируется на социальных вопросах, — то вот проигнорировать все, что связано с коллективностью, не получится никак. Прямых рассуждений о сообществе здесь меньше, чем обо всем остальном, но все действия — об этом, весь внутренний опыт спектакля — об этом. Как заставить 50 человек делать одно и то же по команде? Как объединить их — в стаю? Как организовать их движения? Как противопоставить стаю людям вокруг — тем, кто не слушает, не может слышать голос? Как выстроить отношения стаи и окружающих? Как заставить микросообщество нарушить нормы, принятые в обществе? Как разделить стаю, чтобы в других превратились не только люди без наушников, но и те, кто минуту назад были своими? Как спровоцировать конкуренцию? Как воссоединить стаю?

 

© Florian Merdes / Badisches Staatstheater Karlsruhe

 

Rimini Protokoll знают ответы на все эти вопросы — да и многие зрители тоже наверняка догадываются. Ответы ведь действительно простые. Вот, например, ритм — он неизбежно подчиняет себе человеческое тело, организует движение — и потому создателям удается просчитать время движения стаи от кладбища до метро, лишь включив саундтрек в нужном темпе. Вот — упор на стадный (стайный) инстинкт: вместе не страшно даже то, что поодиночке кажется недопустимым; если один начал танцевать в центре Москвы, подхватят и другие. Вот откровенная манипуляция: мы элита — они лузеры, мы можем больше, видим больше, в нас больше свободы (свободы? — ведь мы только исполняем команды голоса?)

Но суть Remote не в ответах, которые и вправду звучат несколько хрестоматийно — как минимум для человека с гуманитарной подготовкой. Remote X — не герметичный спектакль, который нужно расшифровать, потому что расшифровать его очень легко (и в конце Милена даже сама сделает это). Здесь суть в том, чтобы пережить эти хрестоматийные ответы на себе. Спросить себя. А как я? Как я чувствую себя, когда становлюсь членом стаи, подчиняюсь командам, нарушаю общественные нормы, привлекаю взгляды прохожих?

С остальными элементами Remote, правда, все несколько менее интересно, чем с коллективностью. Многие из рассуждений о философии-политике-обществе-театре — тоже хрестоматийны. Посещение кладбища явно располагает к размышления о смерти, визит в какое-нибудь религиозное учреждение — о Боге, прогулка по центру Москвы — о капитализме и роскоши, танец на эскалаторе, притягивающий взгляды окружающих, — о том, что весь мир театр. Короче, все рассуждения Милены исходят из тривиальных, в общем-то, посылок, а иногда даже напоминают пересказ учебника — по театроведению ли, по социологии ли — с простоватыми «шутками для своих».

 

../IMG_7651.jpg

© Mike Vonotkov

 

Но, к счастью, дело снова не в этом. Не обладающей материальным объемом Милене удается продемонстрировать объем мысли. Поэтому за каждой тривиальной посылкой тут — либо ее переворачивание, опрокидывание, новый взгляд (самый яркий пример — это конец спектакля, который совсем не хочется раскрывать, — придется поверить на слово), либо нетривиальный переход (кладбище, например, становится поводом поговорить не только о жизни и смерти, но и естественности и искусственности). А самое главное, что переворачивание и переход не случаются в абстрактном мыслительном поле несуществующей Милены, а проистекают из материальности города, из развешанных, раскиданных на его пространстве знаков. И иногда даже начинает казаться, что голос в наушниках — это голос города, города, которому вдруг дали слово; и что если сейчас зафиксировать этот опыт слушания Москвы, научиться читать её текст, то и после того, как спектакль закончится, можно будет сохранить с ней столь же тесный контакт.

Потом, правда, вспоминаешь, что такое же по общему сюжету путешествие совершают в Петербурге, Перми, Берлине, Сан-Паулу, где только не… Не могут ведь разные города говорить одинаково? Да еще и все время немного клонясь в сторону левых политических взглядов? Тогда — это всего лишь текст Штефана Кэги, автора сценария? Все просто? Но почему угадывает он, раз за разом, именно то, что думаешь сейчас лично ты? Может, это твое подсознание? Или это говорит горожанин, любой горожанин? Или все же — Милена, бестелесная девушка-машина из будущего, в котором техника будет управлять нашим сознанием, гаджеты заменят нам мозг? Или все эти субъекты сразу? Или — они сменяют друг друга?

В общем, говорящее лицо в Remote X — это главная загадка спектакля; в качестве рабочей версии примем последнюю, с переменным субъектом: Remote X — спектакль от лица Y. А после спектакля Y неизбежно становится равен тебе: все заданные хрестоматийные вопросы оказываются зацепками и провоцируют на диалог — уже наедине с собой.

ОЛЬГА ТАРАКАНОВА


HSE Press

Читать еще