«Хармс.Мыр». Умные свойства частей

“Откуда я?

Зачем я тут стою?

Что я вижу?

Где же я?”


Даниил Хармс


Кажется неслучайным, что «Хармс.Мыр» – спектакль по произведениям Даниила Хармса – поставил именно Максим Диденко. Метод режиссера – разрозненные пазлы, которые затем складываются в единую картинку, – чем-то очень близок самому Хармсу, поэтический мир которого слагается из элементов, собранных, казалось бы, так случайно и хаотично. Но после удивления, вызванного первым знакомством с тем же «Я знаю, почему дороги», приходит понимание того, что Хармсу удается схватить и запечатлеть в своих работах очень сущностные, глубинные свойства этого мира. Они необъяснимы и так невероятно многообразны, что называть все это одним словом «абсурд» было бы кощунством. Да, Хармса называют великим абсурдистом, но говорить так – значит сводить нечто большое и по-настоящему прекрасное к чему-то невозможно узкому и абстрактному.


Тексты Хармса, цветные и яркие сами по себе, драматург Константин Федоров сплел в спектакле в совершенно неповторимый узор. Стихотворения, рассказы, анекдоты, случаи из жизни ОБЕРИУ заполняют пространство трех основных сюжетных линий, хотя в целом их получается гораздо больше. Первая – рассказ о всезнающем профессоре Трубочкине (Андрей Болсунов) и редакции детского журнала «Чиж», для которого и был написан рассказ. Пока похищенный профессор беседует с похитившим его великаном (Мария Селезнева), редакция журнала – художник Тутин (Александр Горчилин), редактор (Илья Ромашко), писатель Колпаков (Артем Шевченко), типограф Петров (Филипп Авдеев) – развлекается как может: слушает стихи на фистольском и думает, как кошкой достать попавшую в дымоход вьюшку.



Другая – совершенно людоедская история «Сдыгр Аппр» о несчастном Андрее Семеновиче Ракукине, которого преследует жуткий Петр Павлович Пакин, предварительно оторвав ему руку. В некоторых местах этой истории становится по-настоящему страшно, энергетика актеров – Михаила Тройника, демонстрирующего блестящую клоунаду, и Риналя Мухаметова, который отвечает в спектакле за все исчадия ада вместе взятые, – поразительна. И третий крупный фрагмент – «Судьба жены профессора». А в них – целый «мыр»: Пронин исследует то, что находится выше чулок Ирины Мазер, периодически долетает голос инвалида Алексея Алексеевича (рассказ «Рыцарь»), который просит подать милостыню «чреслами своими пострадавшему» то за Родину, то за революцию. Кто-то спрашивает, как пройти на небо, и утверждает, что для него там «уже и комната приготовлена». И отдельный номер – Ян Гэ, пропевающая в лучших традициях китайской оперы «Анекдоты из жизни Пушкина», что невероятно смешно и вызывает соответствующую реакцию зрителей.


Песня, танец, клоунада, физический театр – и все это под живую музыку Ивана Кушнира! Это увлекательно смотреть, даже не вскрывая оболочку текстов, в которых заключается далеко не простое философское содержание. В ней, в оболочке – отражение времени; цвет, свет, пространство, видеоряд напоминают работы абстракционистов, в первую очередь Малевича. А слова? Каждую строчку Хармса актеры превращают в манифест, в яркое высказывание: «Слова сложились, как дрова // В них смыслы бродят, как огонь». Слова не просто ложатся, они летают, ими жонглируют, их бросают. Смыслы? Смыслов так много, и они так свободны в своем проявлении, что здесь есть место не одной и не двум интерпретациям.


Что здесь можно увидеть? Можно увидеть хрупкость и беззащитность человеческого мира, который всегда может быть разрушен стуком в дверь или обидным словом; жизнь в системе, в которой невозможно жить. Игру с необъяснимостью мира, который является нам, и почти осязаемую уверенность в существовании мира иного, что является нам в бессмысленности происходящего. Экзистенциальную заброшенность и страстное желание выяснить, каково же место человека в изначально расколотом на четыре части измерении. Спектакль Диденко – это попытка вслед за Хармсом ухватить этот «мыр» и вскрыть то, что прячется за пестротой образов и «абсурдностью» произведений гениального художника.


 

 


Рената Ясавеева

Читать еще