Изображение
Иван Голунов
Russian
Теги
Заголовок статьи
Интервью с Иваном Голуновым
Содержимое

Иван Голунов — автор множества расследований, статей и заметок, один из немногих журналистов, который создаёт материалы только на те общественно значимые темы — о коррупции, благоустройстве Москвы, — которые его действительно волнуют. Недавно он стал лауреатом учреждённой Михаилом Ходорковским премии «Профессия — журналист» в номинации «Расследование» за материал о московском ритуальном рынке.

Мы поговорили с Иваном о работе в «Медузе», о расследованиях, об отголосках общеизвестной июньской ситуации и о статье 228.


Иван Голунов

— Вы работали с разными изданиями, такими как «Ведомости», Forbes, РБК, сейчас работаете с «Медузой». Проанализировав свой опыт, можете поделиться, какой коллектив (или медиа в целом) вы считаете самым «крутым»? 

 Конечно, у всех есть свои плюсы и свои минусы. Плюс моего текущего места работы в том, что «Медуза» создана с нуля и является довольно популярным медиа, которое зарабатывает достаточно много денег самостоятельно. Всё это мне очень нравится!

— Как вы пришли в «Медузу»?

— До этого я долго работал в РБК, там выходили мои расследования. В какой-то момент начались проблемы, сменилось руководство медиахолдинга и вслед за ним ушли много людей. На их место пришли довольно странные люди. Я решил, что ещё поработаю в РБК, хотя на тот момент меня уже позвали в «Медузу». Многие мои коллеги не захотели продолжать работать в РБК, предсказывая, что в дальнейшем всё будет сложно. Из одного моего расследования, написанного после этого случая, вырезали фрагмент. Потом, видимо, подумав, что может подняться скандал, вернули текст в первоначальный вид, так, чтобы это было совсем незаметно. В этот момент я понял, что всё-таки стоит что-то поменять в своей жизни, и ушёл в «Медузу».

— Почему вы выбрали расследования, а не другой вид журналистики? 

— Мне кажется, главная черта, которая должна быть у журналиста — это любопытство. Я не задумывался, что хочу делать именно расследования. Просто обычно я задавался какими-то вопросами. Допустим, я много пишу о Москве, потому что, когда я хожу по этому городу, у меня постоянно возникают вопросы. Если у меня публикуется текст про какой-либо регион, то можно предположить, что до этого я был в нём, и по следам других историй пытался найти ответ на возникший вопрос. В какой-то момент это просто стали называть расследованиями. Меня это не смущает. Но не то, чтобы я специально пытался это делать. Мне интересно найти ответ, понимаю, что иногда следует искать ответы в каких-то ценных базах данных, на сайте госзакупок. Это любопытство меня двигает всё осваивать.

Иван Голунов

— После общеизвестной ситуации произошло несколько месяцев. Чувствуете ли вы сейчас себя в безопасности? Чувствуете ли вы какие-либо отголоски произошедшего?

— Не знаю, можно много всего бояться и много всего не бояться. Сейчас есть какие-то ситуации на которые не понимаешь, как реагировать. Допустим, говорят: «А мы решили, что ваше дело носит гостайну». В каком месте это гостайна? Конечно, объяснялось это тем, что методы оперативной розыскной работы — это государственная тайна. Но эти методы применяются и в деле об украденной шоколадке, и никто не наделяет его статусом секретности. Как мне к этому относиться? Что это значит? Много каких-то неопределённостей и странных вещей, которые, то ли происходят по определённым причинам, то ли случайны, и ты просто придал им большое значение.

— Ваш привычный ритм работы уже восстановился?

— Нет, наверно, я ещё не вернулся к своей нормальной работе. Более того, до сих пор идёт следственное дело. Постоянно появляются какие-то новые комичные сложности в связи с этим.

— Мы знаем, что как правило, вы пишете и ведёте расследования только по тем темам, которые вам самому интересны. 

— Есть такая беда…

— Будет ли вам интересна тема, связанная с произошедшей ситуацией? Планируете ли вы посвящать какие-либо работы статье 228? 

— Да, планирую. Есть определённые сложности, но мне кажется, что их можно решить. Я не думаю, что это будет именно про 228, потому что ничего в этом не понимаю. Никогда, честно, не употреблял наркотики и не интересовался этим. Скорее это история будет про полицию, про какой-то полицейский произвол, как это устроено. Более того, они сами попросили изучить этот вопрос.

— В одном из своих интервью вы говорили, что вас поразил тот факт, что люди сплотились и начали вас поддерживать в период задержания. Вы говорили, что собираетесь как-то отблагодарить людей за их поддержку и оправдать их доверие. Реализуете ли вы эту идею? 

— Да, все сплотились, но отчасти это были мои коллеги, поэтому отплатить я могу им только продолжая свою работу. Думаю, что так. Что-то большее будет сложно сделать. Например, выступать или не выступать за кого-то — это тоже сложные моменты. По типу «А давайте выступим за Егора Жукова», сразу встают вопросы «А почему за Егора?» и так далее. Тут происходит интересная ситуация, когда рассматривается Кирилл Жуков и Егор Жуков в одном здании. К Егору Жукову — лом, а к Кириллу Жукову никто не пришёл. То есть этот вопрос — выступать или не выступать — я не очень понимаю. Не очень понимаю, нужно ли это делать. Не очень понимаю, готов ли я это делать, не убедившись во всех фактах и деталях сам. Я не знаю, стоит ли заниматься какой-то общественной деятельностью. 

Допустим, в случае с 228 мне пришло шесть с половиной тысяч писем на эту тему, я пытался с ними разобраться, но осознаю, что мне не хватает знаний. Мне говорят, что можно сделать организацию, нанять юристов и быть просто неким «лицом». Но мне не нравится эта идея, потому что я не готов быть просто лицом, я хочу разбираться во всём сам. Более того, правозащитная сторона мне не очень близка. А ещё мне довольно сложно выступать публично и мне всегда важно понимать, зачем я что-либо делаю.

Иван Голунов


В январе в ВШЭ будет проходить ежегодная Школа интернет-журналистики HSE Press, где Иван будет одним из спикеров. Stay tuned!

Беседовала Анна Ушачёва
Фотографии: Семен Кац, «Медуза»; Максим Авдеев, «Медуза»