Писатель Данил Волохов: о рефренах героев, ритмике панк-рока и рефлексии

24 июня, 2021
Содержимое
Русская альтернативная литература по-прежнему живёт и остаётся актуальной, и Данил Волохов подтверждает это своими произведениями. Роман «Близость» не стал исключением. О книге, в которой герои действуют по расчету рефрена, совершают рывки во времени и живут в ритме панк-рока, автор рассказал HSE Press.

— На написание произведения вас сподвиг личный опыт, или же вы основывались на опыте кого-то другого?

Д.В: Я не разделяю эти два разных опыта. Иван Шипнигов в какой-то статье сказал, что писатель должен писать обо всем. Это очень верное замечание. Оно не связано с желанием или нежеланием. В русском языке трудно подобрать прямой эквивалент слову «mindset». Примерно об этом идет речь. Не важно, моя это история или нет. Никакого значения не имеет коэффициент достоверности в этой истории. По правде сказать, он — крайне мал. Хоть мой опыт говорит о том, что история эта — весьма архетипична. Всё, что имеет значение в случае с любым произведением, — это концепция. Как только она сформирована, начинаешь подбирать детали. Их не приходится искать. Они сами находят тебя. Главное — настроиться и быть готовым к работе.

— Откуда возникла идея создания книги наподобие рефрена — постоянного возвращения героя Алекса к событиям из прошлого?

Д.В: С позиции читателя сюжетное дробление выглядит как рефлексия главного героя. Что, в принципе, оправданно. На стилистическом уровне это было скорее продиктовано концепцией. Я хотел создать ретроспективу жизни главных героев. Писать историю семьи от начала до конца — не интересно. «Близость» — это не мемуары, не чья-то биография. Да, оба героя постоянно возвращаются в прошлое: шрамы зарастают, но не исчезают. Это и заставляет героев постоянно рефлексировать. При этом, я не даю две диспозиции на одни и те же события. Сюжетные линии почти не соприкасаются. Да и цели у них разные. Алекс — рефлексирует. Ева —  возвращается к юношеским травмам под давлением действительности. Читатель не видит общей картины жизни двух людей, но может построить какое-то представление о жизни героев по отдельности. Недосказанность и помогает затянуть читателя в сюжет. Было интересно создать определенную реакцию. Это и происходит, когда я подвожу читателя к концовке романа. На самой высокой ноте. Мы не знаем, чем закончится история двух людей. Можно только догадываться. В конечном счете, это и не важно. Важен только внутренний катарсис финальных аккордов.

— Когда читаешь вашу книгу, кажется, будто герои находятся в постоянной спешке. Было ли у вас такое намерение?

Д.В: Ритмика романа во многом определяется панк-роком. Резонно будет сказать, что мои личные вкусы вплелись в ритмику текста. В то же время, это дало возможность показать то, как жизнь гонит персонажей. Из одной среды в другую. Читатель начинает сопоставлять два разных жизненных контекста и думать — в каком из них жизнь героев складывается более органично? Уже потом, когда Ева начинает принимать наркотики — реальность размывается. Психоделический эффект достигается не за счёт искажения реальности, а благодаря банальной фокусировке на деталях. Темп романа сбавляется. 

— Пройдя такой непростой жизненный путь, герой в финале остается нераскрытым — это мое читательское субъективное мнение. Кем по итогу становится Алекс?

Д.В: Писатель Кирилл Куталов, прочтя роман, спросил, как бы я резюмировал его до уровня одной фразы. Это похожий вопрос. На него у меня тоже нет ответа. Я не могу сжать сюжет до уровня одной фразы на кинопостере. Или сказать, что произойдет с персонажами. Концовка открытая. Читатель может строить свои ожидания. Но мне не хотелось бы ограничивать читателя в своих представлениях о персонажах. Разве смысл открытой концовки не в этом?

— Расскажите, пожалуйста, о роли музыки в вашем произведении?

Д.В: Ранее Вы заметили, что герои находятся в постоянной спешке. Действительно, связывая это с музыкой, можно сказать, что ритмика панк-рока как безусловно важного для Алекса стиля отразилась на ритмике самого произведения. На момент завершения работы над романом я уже довольно долгое время проработал журналистом. Опыты наслаиваются, как известно. Но мне не хотелось писать именно «музыкальный» роман, как сделали бы многие мои коллеги. Роман ведь можно читать без привязки к музыке. Хотя, я могу сказать, что, например в той части, где Ева начинает принимать ЛСД, не случайно фигурируют шугейз-группы. Реальность размывается. На нее накладываются проблемы в семье, личной жизни, непонимание. И, наверное, мне в какой-то степени хотелось, чтобы у описательно-событийного ряда было продолжение — пусть и в голове слушателей. С другой стороны — именно в период работы над романом, я начал общаться с такими людьми как Кит Левен и Перри Бамонте. Это не значит, что образы были списаны с них. Ведь еще до образования Public Image Ltd Кит и Джон Лайдон заключили, что панк-рок им играть не интересно. Кит ушел из The Clash. Джон закончил играть с The Sex Pistols. А после, уйдя из группы со скандалом, они встретились. В компании Джа Уоббла образовали PiL и перевернули музыку. Были дни, когда мы с Китом общались чуть ли не каждый день. И не только о музыке! На тот момент, рукопись «Близости» доходила до готовности, и, наверное, что-то в плане восприятия я от него уловил. Думаю, в большей степени повлияло на явную музыкальность романа, чем мои многочисленные референсы.

— Какие у вас планы на будущее: есть задумки следующих произведений?

Д.В: После завершения работы над «Близостью» я долгое время не писал. Постепенно от большой прозы пришел к малой. Тогда же и были опубликованы мои первые рассказы. В большей степени биографические. Постепенно я нащупал это соотношение реальности и фикшена в прозе. И, как и герои «Близости», прошел через свою фазу рефлексии. Появилась идея нового романа. В тот момент я обнаружил, что одна из давних знакомых ушла в порно. Сейчас активно снимается в российском сегменте. Как оказалось, у меня больше знакомых в индустрии, чем предполагалось (смеется). Поэтому, следующий роман — «Куколка» — будет затрагивать смежные с этим бизнесом проблематики. Рукопись еще в работе. Но куски из нее будут опубликованы во втором номере альманаха андеграундной прозы «Кочегарка», выход намечен на конец лета или на начало осени 2021 года.


Автор: Анна Назарикова
Редактор: Анастасия Буракова
Обложка: фрагмент обложки книги Данила Волохова «Близость»