Омбудсмены 2019: Иван Белокуров

22 декабря, 2019
Содержимое

До 26 декабря проходят выборы в студенческое самоуправление ВШЭ. На пост омбудсмена подали шесть заявок. Мы поговорили со всеми:

Руслан Асланов;
Иван Белокуров;
Пётр Исаев;
Антон Кривалёв;
Димитрий Крихан;
Юрий Михайлов.

 

Три человека, баллотирующихся в омбудсмены и вице-омбудсмены, имеют отношение к редакции HSE Press. Они не участвовали в редактуре, подготовке и выпуске этого материала. Никто из кандидатов не видел вопросы до интервью, а опубликованный текст с ними не согласовывался (с разрешения всех интервьюируемых).


белокуров

Иван Белокуров

 

Иван Белокуров, студент 3 курса ФЭН (ОП «Экономика»). Его заместитель —  Роман Колеватов, студент 2 курса ФМЭиМП (ОП «Международные отношения»). Программу можно найти по ссылке. Следить за кампанией можно во ВКонтакте.

Обращение к избирателям: «Когда-то пост омбудсмена был популярным и относительно эффективным способом взаимодействия с администрацией и выражения студенческой боли. Однако в последние годы вряд ли хоть сколько-то значительная часть студентов знает об его существовании, не говоря уже о том, кто эту позицию занимает.

Мне кажется, что ситуацию можно и нужно исправить. При достаточных усилиях институт Уполномоченного станет площадкой для обсуждения наболевших проблем студентов и источником помощи для тех, кто в ней нуждается».

Почему ты решил баллотироваться?

Я об этом задумался еще достаточно давно — за несколько месяцев до выборов. На уровне факультета я уже хорошо справляюсь с тем, что у меня получается. Почему бы не распространить это на уровень университета? В локальном студенческом совете я хорошо поработал: был секретарем, руководителем локального Комитета по качеству образования, в руководстве Комитета по качеству образования ВШЭ, помощником секретаря Студенческого совета ВШЭ, и было бы логично продвинуться дальше. У меня сейчас две возможности: директор исполнительного офиса и омбудсмен. Я подумал, что омбудсменом мне было бы интересно, потому что за время существования этого института сложно вспомнить, когда он эффективно функционировал, возможно, за исключением Ивана Чернявского. Мне показалось интересным создать прецедент хорошей деятельности этого института, чтобы в дальнейшим он нормально функционировал.

Назови три проблемы вышкинцев, которые ты решишь как омбудсмен.

Первая — остросоциальный вопрос со столовыми, необходимо разобраться. Качество питания на Покровке, цены на комплексы в других корпусах — нужно поработать вместе с социальным комитетом.

Начать работу над вопросом, который поднялся в связи с лишением статусом Доксы. Так как я имею отношение к деятельности студенческой организации, которой мы с друзьями занимаемся, мы тоже сталкивались с неоднозначностью трактовок, касающихся вопросов политической агитации. Это вопрос о границах допустимого: что можно считать политической аналитикой, а что агистацией. Нужно проработать этот вопрос.

Ну и третье — комплекс проблем, которые касаются учебы. Нужно создать удобный сервис, чтобы сообщать о нарушениях связанных с образовательным процессом.

Назови три проблемы, которые ты решил (три проекта, которые реализовал) за последнее время

Не знаю, можно ли считать это полностью завершившимся проектом, — то, как мы начали работать над столовой совместно с коллегами с других факультетов. Я непосредственно начал работать с Павлом Здоровцевым, с Валерией Касамарой. Договорились пораньше провести опрос про качество столовой, про работу вайфая. Встречался с управлением социльной сферы — мы тоже это обсуждали. Вопрос питания на Покровке, выбора кафе, которое там будет.

Мы много чем занимались в ККО. Проверкой пудов и многое другое. То, что мне запомнилось и кажется наиболее приятным, — разработка материала по майнорам. Мы с коллегами взяли информацию о студентах, оттоке и притоке, и визуализировали ее, чтобы было удобнее выбирать.

Решение проблем с оцениванием на факультете. У нас ввелось новое положение в организации промежуточной аттестации. Новые правила повлияли на то, как некоторые курсы читаются. Пришлось много разбираться с Дирекцией основных образовательных программ, выяснять некоторые вещи, уточнять трактовки. Работать с деканатом, менеджерами, чтобы внести ясность в то, как будут ставиться оценки, что будет влиять на наличие академической задолженности, стипендии и скидки для студентов. Это работа, которой я занимался в этом году.

Достаточно ли у тебя опыта, чтобы занимать должность Омбудсмена?

Мне кажется, что достаточно. Я учусь на третьем курсе, я третий год в студенческом самоуправлении. На первом курсе я избрался в Студенческий Совет ФЭН, когда он только появился. Деятельность в Студенческом Совете НИУ ВШЭ помогла повзаимодействовать с администрацией: Радаев Вадим Валерьевич, Рощин Сергей Юрьевич, Касамара Валерия Александровна. Работа в Комитете по Качеству Образования внесла большую роль в понимание того, как должен быть устроен функционал какого-то органа в студенческом самоуправлении, учитывая его особенности. Мне кажется, что за три года достаточно опыта накопилось.

Можешь рассказать о своей команде?

Команда не очень большая и не совсем продвинутая в студенческом самоуправлении, но очень активная. Мой вице-омбудсмен — это Роман Колеватов из Инсайдерского Блока. Когда я искал себе вице-омбудсмена, я посмотрел на Инсайдерский Блок одним из первых, потому что они показались мне очень активными и хорошо настроенными. Это не просто люди, которые говорят, что студсовет плохо работает. У них достаточно сформированная, хорошая команда, и Роман отвечает за защиту прав внутри блока. Есть дизайнеры, которые мне помогают, и друзья с ФЭН. Они идут в студенческий совет и помогают мне. О них никто не слышал и не знает, но мы сможем эффективно работать, потому что мы с ними хорошо знакомы и часто видимся.

Говорят, что ни у Омбудсмена, ни у студсоветов реальных полномочий все равно нет, а эти два института просто дублируют друг друга. Что ты думаешь на этот счет?

Это вопрос обсуждается уже давно. Мы еще в прошлом созыве обсуждали, оставлять ли должность уполномоченного. Аргумент за то, что она не полностью дублирует деятельность студенческого совета, состоит в том, что она дополняет студсовет, потому что студентам намного проще обращаться к уполномоченному и следить за его действиями, чем знать о сложной структуре студенческого самоуправления, которая есть сейчас в Вышке. Омбудсмен должен стать некоторым проводником между сложной системой и студентами, которым нужна помощь. Если существует уполномоченный, то об этом знает значительная часть университета и, если что, обращаться будут к нему.

С отсутствием полномочий не согласен. За время в студенческом совете я убедился в том, что у представителей студенческого самоуправления есть некоторое влияние на то, какие решения принимаются. Нужно просто грамотно аргументировать свою позицию и идти на компромиссы в случае необходимости, потому что это лучше, чем не получить ничего. Я убедился и в общении с администрацией на факультете, что студенческое самоуправление, во-первых, востребовано со стороны администрации, а во-вторых, к нему прислушиваются.

Благосостояние и благополучие студентов (психологическая поддержка, адаптация, помощь в сложных ситуациях, атмосфера). Есть ли какие-то проблемы, которые можно выделить, и планируешь ли ты их решать в должности омбудсмена?

Мы недавно обсуждали с одним знакомым, как распределена нагрузка. Получается, что времени у студентов ни на что не хватает, даже если учесть официальное число часов, которое выделяется на учебу. За последний год был сделан очень серьезный шаг в решении психологических проблем, потому что центр психологической поддержки (видимо, имеется в виду Центр психологического консультирования — прим. HSE Press) очень сильно улучшил свою работу. В принципе, социальные вопросы, вопросы ощущения в университете, нужно решать, потому что надо учитывать тренды в образовании и роли университета в жизни общества. Стоит уделить внимание не только на образование как на количество и объем знаний, но и на то, как студенты университета живут. Университет стал местом, где мы проводим практически все свое время, иногда и сутками. Конечно нужно обратить внимание на то, как студенты себя ощущают.

Академические свободы. Уменьшаются ли они и можно ли с этим что-то сделать?

Что касается именно академических свобод, преподавания, исследований — это про то, что происходило на политфаке в этом году. Мне не нравится, что происходят такие вещи, однако бороться с ними радикально не представляется возможным. Кроме публичного обсуждения, как это и происходило, когда Студенческий Совет ФСН организовывал обсуждение на политфаке, ничего сделать нельзя. Что касается уменьшения свободы исследований или изучения чего-то студентами — это, конечно, неправильно. Я не слышал о громких случаях, когда студентам припятствовали в каких-то направлениях исследований или изучения. Если такое случается, на это нужно обращать внимание и идти разбираться к тем, кто это этим занимается в университете.

Летом Вышку покинули несколько преподавателей и сотрудников. Например, Александр Кынев, Дарья Серенко и Елена Сироткина. За год до этого из Вышки ушла руководительница антикоррупционной лаборатории Елена Панфилова. Считается, что одна из причин — уменьшение академических свобод и негласный запрет на исследование острых и актуальных тем в Политологии, Социологии и других науках. Скажи, что ты об этом думаешь и что бы ты предпринял как омбудсмен.

Это все, если не ошибаюсь, обсуждалось единым кейсом с Валерией Касамарой в прошлом учебном году, и тогда это обсуждалось касательно большего числа преподавателей и сотрудников. По результатам — не знаю, связано ли это с результатами обсуждения — часть преподавателей осталась работать в Вышке. Что касается тех, кто ушел, — я не думаю, что это могло пойти дальше, чем обсуждение на студенческом совете. Тогда была проделана серьезная работа в студенческом самоуправлении — это обсуждалось и с ректором. В целом, кадровые решения — это не то, что остается за студентами. Уполномоченный по правам студентов имеет отношение к защите прав, а не получению прав на отбор преподавателей или заключению новых контрактов.

Я бы посодействовал проведению дискуссии. Перед ней стоило более предметно пообщаться со студентами политфака (имеется в виду ОП «Политология», где все это и происходило — прим. HSE Press) о качестве дисциплин, которые вели указанные преподаватели. О количестве студентов, которые посещали эти занятия, что они могут об этом сказать и о комментариях со стороны научного сообщества по отношению к тем преподавателям и читаемым ими курсам.

Некоторые считают, что студенческие медиа и студенческие организации находятся под давлением университета. Что ты собираешься предпринять, чтобы отстаивать их права? Что конкретно должен делать омбудсмен в ситуации с запретом DOXA?

Очень тонкий вопрос. Я считаю, что цензуры в Вышке нет. Есть самоцензура — это не цензура, как в советском союзе. Такого сейчас нет. Что можно студенческим СМИ и что нельзя — это хороший вопрос. Я был главным редактором Русского Общества ВШЭ, и там очень тонкая грань допустимого, как и у любой организации, в которой присутствует слово «русское». Вот эта неоднозначность пункта о политической агитации порождает неопределенность. Нужно разобраться, чтобы понять, может ли Клуб международной аналитики критиковать Реджеп Тайип Эрдогана в Турции — не будет ли это пропагандой за турецкую оппозицию. И может ли Клуб Дебатов критиковать пенсионную реформу России — не будет ли это агитацией против Путина. Нужно обсудить, где проходит эта граница между обсуждением аналитики, истории и культуры и политической агитацией.

Касательно недавних событий, не могу сказать, что следил когда-либо за Доксой или горячо поддерживал их деятельность. Насколько я знаю, им предъявляют не нарушение за политическую агитацию, хотя университет и признает, что она была и что какое-то время он закрывал на это глаза. Причина в порче деловой репутации университета некачественными публикациями. Вот тут я бы поговорил непосредственно с Доксой, для чего в принципе им нужен статус студенческой организации. Я присутствовал на заседании студенческого совета, когда обсуждалась ситуация с Доксой, и я не услышал от Армена (Армен Арамян, редактор Доксы — прим. HSE Press) каких-либо поинтов, зачем им до сих пор нужен статус Студенческой организации, — по факту он ничего, кроме базового финансирования, не дает, а только накладывает существенные ограничения на деятельность организации. Я бы как омбудсмен обсудил с редакцией, зачем они так за него держатся. И если это им так надо, посодействовал бы обсуждению, вместе с администрацием и Доксой, где стоит поработать над деятельностью редакции, чтобы этот статус удержать, если он им почему-то по-прежнему нужен.

Если у Вышки появится свой Азат Мифтахов или еще один Егор Жуков, что ты будешь делать как омбудсмен? Участвовал ли ты в кампании за Егора Жукова?

Это один из пунктов, которым я хочу заниматься — помощь по защите прав не только внутри университета, но также помощь и поддержка, если были нарушены права за пределами университета. В случае Егора Жукова трудно представить, что можно было сделать в плане юридической помощи. Если даже Валерий Касамара не смогла достаточно повлиять на процесс, что уж говорить о студенческом омбудсмене. Но в этом случае, если все-таки будет такое, мне симпатичен проект Доксы по поддержке тех, кто оказался временно не на свободе — по сбору пожертвований и организации помощи. Этот проект мне близок. Если это будет дело не такое крупное, как у Егора Жукова, можно говорить об оказании помощи в юридической консультации или в поиске защиты.

Я в кампании за Жукова не принимал никакого участия. Я знаю, что в DigitalМясо недавно упоминали некоторые мои сообщения, которые я писал про Егора Жукова в чатах. В принципе, они вполне объясняют мою позицию в то время. Когда это только начало происходить, в августе, распространялась самая разная информация о том, какое отношение Егор имеет к этой акции: как тот кто звал туда людей, кто провоцировал их во время мероприятия, указывал рукой куда-то, гнал людей на баррикады. На самом деле, деятельность на мероприятиях, которые направлены на то, чтобы прорывать заграждения или перекрывать трассы, — это мне очень несимпатично, и я высказывался против того, что это нормально. Когда Егору Жукова к этому относили, я выступал за то, что в принципе его задержание оправдано. Потом, когда уже начались разбирательства, выяснилось, что Егор ни к каким насильственным или провокативным действиям не имел отношения, но поручительства на тот момент, вроде как, уже не собирали.

Иван говорит о том, что DigitalМясо сделал репост записи со скриншотами его сообщений. Скриншот приведен ниже.

Автор: Илья Чайковский