Изображение
Егор Жуков перед последним словом
Russian
Теги
Заголовок статьи
«Надо искать идеологию, которая будет объединять нас»: разговор с Егором Жуковым, часть I
Содержимое

Пары, суды, работа и публикация книги — мы поговорили с Егором Жуковым о том, как он собирается все успевать и как расставляет приоритеты между учебой и политической карьерой.


Егор Жуков после оглашения приговора

— Твой отец работает на государственном предприятии, верно?

— Насколько мне известно, он является неким связующим звеном между государственными структурами и частными предприятиями в сфере беспилотников и подобных вещей. Он помогает начинающим предприятиям начать свою деятельность с помощью государственной поддержки.

— И у него не было проблем на работе из-за твоей «известности»? Как вообще менялась жизнь твоих родителей последние месяцы?

— Серьезных проблем на работе не было, для меня это было удивлением. Я не думал, что никаких проблем не возникнет. Как рассказывал папа, на работе было много сочувствующих отзывов со стороны коллег и просто людей из государственной сферы. Мои родители старались не давать никаких комментариев СМИ, в этом смысле они поступили обдуманно, потому что ситуация менялась часто и быстро, лучше было заниматься конкретными делами. Конечно, их жизнь поменялась самым драматическим образом, они вызволяли меня со всеми остальными.

— Из всех фигурантов Московского дела ты самый медийный. Как ты это объясняешь?

— На первых порах это была заслуга «Команды Жукова» и всех людей, которые в нее вписались. Люди из штаба, а также студенты Вышки. Это было очень серьезное подспорье в самом начале. Я примыкал сразу к нескольким активным социальным группам, представители которых сразу начали за меня вступаться. Что касается происходящего в последние дни, мне кажется, большую роль сыграло мое последнее слово. У общества был запрос на эти две ценности — ответственность и любовь. Видимо, я задел какой-то нерв, мне очень приятно, что люди хотят принять эти ценности.

Егор Жуков до произнесения последнего слова

— Я посмотрела твое расписание. Как ты планируешь совмещать учебу в Вышке и свою деятельность?

— Я постараюсь собрать все силы, чтобы закрыть хвосты и доучиться. Следственный комитет посчитал, что материалы по учебе — это тоже корреспонденция, которая была мне запрещена, поэтому даже на домашнем аресте я не мог продолжать учиться, несмотря на старания руководства ВШЭ.

Если же передо мной встанет выбор между активной политической деятельностью и учебой в вузе, я выберу политику.

— Сейчас в России очень много классных ребят, которые выбирают активизм, а не учебу. Ты думаешь о том, что, когда поколения начнут меняться, у этих ребят не будет достаточно навыков, чтобы прийти на смену?

— Политические активисты — это в первую очередь те, кто открывает путь людям с навыками. Политический активизм, во многом, это жертва, как и любая другая деятельность. Это необходимая вещь, для России будет лучше, если на должности придут люди с навыками, но если не будет политических активистов, то все будут просто учиться, а потом уезжать из страны.

— Почему у тебя сразу сработала связка «учиться-уехать»?

— Людям, которые хотят достойную работу с хорошей зарплатой, стране особо нечего предложить, единственная более-менее прибыльная сфера для людей с серьезной компетенцией — это госорганы, госкорпорации. Это область абсолютной несвободы, привязанности к контексту, людям, мне кажется, это не очень многих интересует. Помимо прочего, страна и с точки зрения жизни в ней, от эстетики до государственного давления, создает контекст, который не воспринимается молодыми людьми как приемлемый. Поэтому многие хотят уезжать, на мой взгляд, это не очень хорошая тенденция. 

— Сейчас идут выборы в студсовет Вышки. Тебя это когда-либо интересовало?

— Когда-то, может быть, как опыт участия не в самых масштабных, но все же выборах. Сейчас уже нет. Есть вещи помасштабнее. Но, безусловно, для меня важна поддержка студенческой самоорганизации и студенческого вклада в развитие университета.

— Студсовет может как-то помочь руководству университета обходить уступки власти, о которых ты столько говорил?

— Сложный вопрос. Я считаю, что, когда речь идет о диалоге с силовым блоком — а все уступки были сделаны в первому очередь силовому блоку — никто кроме непосредственно руководства вуза не обладает для этого силового блока субъектностью. Это печально, но факт.

— Ты часто говоришь о том, что собираешься оставаться в информационном пространстве. Какие цели ты перед собой ставишь?

— Проблемы современной России я делю на два уровня — внешний и внутренний по отношению к человеку. Уровень внутренний я описал в своем последнем слове. В моем понимании, у нас существуют очень серьезные проблемы с любовью, взаимопониманием и гуманизмом. Помимо этого, есть серьезные проблемы с ответственностью, мы перекладываем беды на других людей и ждем от кого-то, что наши проблемы будут решены. Нам нужны институциональные изменения, системные изменения. Когда у людей бесконтрольная власть, неизбежным следствием из этого является коррупция, поэтому в первую очередь речь идет об изменении законодательства, которое ликвидирует полностью конкуренцию. Так выглядит политический «ландшафт» в стране.

Должно быть меньше государства, больше конкуренции. Больше людей должны участвовать в жизни страны.

— Ты из достаточно обеспеченной семьи, не считаешь, что у тебя может быть односторонний взгляд на некоторые вещи?

— А еще я белый цисгендерный мужчина. И натурал. Если серьезно, то я все-таки стараюсь смотреть на существующие проблемы не с точки зрения личного опыта, а с точки зрения рационального размышления. И мы не должны отрицать умение побывать в шкурах друг друга, иначе у нас никогда не появится сочувствия и гуманизма по отношению друг к другу.

Надо искать ту идеологию, которая будет объединять нас, а не разъединять.

— С какими людьми ты познакомился в СИЗО?

— В ближайшие дни я опубликую в форме книги дневниковые записи, которые я вел в СИЗО, там будет описан мой опыт. Пока что не знаю, будет ли она в открытом доступе. Очень много невиновных людей сидят не по политическим статьям. В тюрьме можно встретить людей, которые олицетворяют ту самую Россию с настоящими проблемами. Россия напоминает те порядки, которые есть на зоне. Это итоговая стадия того, что нас ждет.

Со стороны персонала было много сочувствующих. Это люди, которые закрывали за мной камеру, но они говорили, что смотрели мои видео и тоже ждут, когда это все закончится.

Был эпизод, когда я попал к чуваку, который распределял в Матросской тишине людей по камерам. После того, как узнал мою статью, сказал: «Расскажи потом, когда Путин уже с*****ся [уйдет]».

— Тебе в СИЗО сильно помогала та поддержка, которая шла снаружи?

— Было такое, что оперативники меняли свое отношение, когда видели, сколько писем мне приходит. Пожалуй, самое важное, что может помочь зэкам, — это письма. Они влияют и на людей вокруг, и на тебя — ты понимаешь, что у тебя есть связь со свободным миром. Ты понимаешь, что не один, это важно, особенно в первые месяцы. Обязательно буду писать письма фигурантам Московского дела, для меня это стало личной историей.

— Насколько важно ходить на суды?

— Если мы посмотрим на последние дела по летним протестам, то увидим, что в полученных сроках нет никакой логики, все приговоры продиктованы моментом. Это в очередной раз подтверждает, насколько в России зависимая судебная система. Поэтому ходить на суды очень важно — это индикатор того, насколько общество помнит. И наблюдает.


Продолжение интервью: https://hsepress.ru/articles/zhukov-interview-part-two

Авторы: Ирина Мамсурова, Мария Григорян
Фото: Глеб Щелкунов / Коммерсантъ; Сергей Бобылев / ТАСС